Неточные совпадения
Вронский в эти три месяца, которые он провел с Анной за границей, сходясь с новыми людьми, всегда задавал
себе вопрос о том, как это новое лицо посмотрит на его отношения к Анне, и большею частью встречал в мужчинах какое должно
понимание. Но если б его спросили и спросили тех, которые понимали «как должно», в чем состояло это
понимание, и он и они были бы в большом затруднении.
На лице его можно было прочесть покойную уверенность в
себе и
понимание других, выглядывавшие из глаз. «Пожил человек, знает жизнь и людей», — скажет о нем наблюдатель, и если не отнесет его к разряду особенных, высших натур, то еще менее к разряду натур наивных.
Но особенно грустно мне было припоминать ее глубоко удивленные взгляды, которые я часто заставал на
себе во все наше время: в них сказывалось совершенное
понимание своей судьбы и ожидавшего ее будущего, так что мне самому даже бывало тяжело от этих взглядов, хотя, признаюсь, я в разговоры с ней тогда не пускался и третировал все это как-то свысока.
Но все это опять только по отношению к понятиям китайцев, а сами между
собою они находят очень большие разности
понимания, по разности натур.
Я готов
себя сознать романтиком вот по каким чертам: примат субъекта над объектом, противление детерминизму конечного и устремление к бесконечному, неверие в достижение совершенства в конечном, интуиция против дискурсии, антиинтеллектуализм и
понимание познания как акта целостного духа, экзальтация творчества в человеческой жизни, вражда к нормативизму и законничеству, противоположение личного, индивидуального власти общего.
В последнее время я опять остро чувствую два начала в
себе: с одной стороны, аристократическое начало, аристократическое
понимание личности и творческой свободы; с другой стороны, сильное чувство исторической судьбы, не допускающее возврата назад, и социалистические симпатии, вытекающие из религиозного источника.
Я решаюсь занять
собой не только потому, что испытываю потребность
себя выразить и отпечатлеть свое лицо, но и потому, что это может способствовать постановке и решению проблем человека и человеческой судьбы, а также
пониманию нашей эпохи.
В конце XIX и начале XX века считали огромным достижением в познании человека, в
понимании писателей и разгадки написанных ими книг, когда открыли, что человек может скрывать
себя в своей мысли и писать обратное тому, что он в действительности есть.
Ницше, Кирхегардт со своей системой псевдонимов, роман психологического анализа и особенно школа психоанализа давали пищу такому
пониманию: человек не то, за что он
себя выдает.
Во-первых, о ней до сих пор не было говорено ничего серьезного; во-вторых, краткие заметки, какие делались о ней мимоходом, постоянно обнаруживали какое-то странное
понимание смысла пьесы; в-третьих, сама по
себе комедия эта принадлежит к наиболее ярким и выдержанным произведениям Островского; в-четвертых, не будучи играна на сцене, она менее популярна в публике, нежели другие его пьесы…
Паншин скоро догадался, с свойственным ему быстрым
пониманием ощущений другого, что не доставляет особенного удовольствия своему собеседнику, и под благовидным предлогом скрылся, решив про
себя, что Лаврецкий, может быть, и прекрасный человек, но несимпатичный, «aigri» [Озлобленный (фр.).] и «en somme» [В конце концов (фр.).] несколько смешной.
Чуткое ухо еврея давно слышало о каких-то особенных людях; тонкое еврейское
понимание тотчас связало эти слухи с одесской торговлей запрещенными газетами, и Нафтула Соловейчик, раскусив сразу Арапова, выдаивал у него четвертаки и вторил его словесам, выдавая
себя за озлобленного представителя непризнанной нации.
Карл Иваныч был смешной старик, дядька, которого я любил от души, но ставил все-таки ниже
себя в моем детском
понимании общественного положения.
А так
себе, только склад русского ума и русского сердца, — нами самими придуманное
понимание христианства, а не выученное от греков.
Обратил он поначалу на
себя внимание ясным
пониманием дела.
Но вот это единственное существо, две недели его любившее (он всегда, всегда тому верил!), — существо, которое он всегда считал неизмеримо выше
себя, несмотря на совершенно трезвое
понимание ее заблуждений; существо, которому он совершенно всё, всёмог простить (о том и вопроса быть не могло, а было даже нечто обратное, так что выходило по его, что он сам пред нею во всем виноват), эта женщина, эта Марья Шатова вдруг опять в его доме, опять пред ним… этого почти невозможно было понять!
Так это было с самых первых времен христианства. И вот тут-то, с самых первых времен его, появились люди, начавшие утверждать про
себя, что тот смысл, который они придают учению, есть единый истинный и что доказательством этого служат сверхъестественные явления, подтверждающие справедливость их
понимания.
Он говорит, что заповедь о непротивлении злу насилием значит то самое, что она значит, тоже и о заповеди о клятве; он не отрицает, как это делают другие, значение учения Христа, но, к сожалению, не делает из этого признания тех неизбежных выводов, которые в нашей жизни сами
собой напрашиваются при таком
понимании учения Христа.
Уже ко времени Константина всё
понимание учения свелось к резюме, утвержденным светской властью, — резюме споров, происходивших на соборе, — к символу веры, в котором значится: верую в то-то, то-то и то-то и под конец — в единую, святую, соборную и апостольскую церковь, т. е. в непогрешимость тех лиц, которые называют
себя церковью, так что всё свелось к тому, что человек верит уже не богу, не Христу, как они открылись ему, а тому, чему велит верить церковь.
Церковные люди считают христианством то представление о нем, которое они
себе составили, и это-то
понимание христианства считают единым несомненно истинным.
На какой бы ступени
понимания и совершенства ни находился ученик Христа, он всегда чувствует недостаточность своего и
понимания и исполнения и всегда стремится к большему и
пониманию и исполнению. И потому утверждение про
себя или про какое-либо собрание, что я или мы находимся в обладании совершенного
понимания и исполнения учения Христа, есть отречение от духа учения Христа.
— И требовать
понимания нельзя с них: слепой, вокруг
себя щупая, обязательно что-нибудь зря разобьёт, изломает…
Круциферская поняла его грусть, поняла ту острую закваску, которая бродила в нем и мучила его, она поняла и шире и лучше в тысячу раз, нежели Крупов, например, — понявши, она не могла более смотреть на него без участия, без симпатии, а глядя на него так, она его более и более узнавала, с каждым днем раскрывались для нее новые и новые стороны этого человека, обреченного уморить в
себе страшное богатство сил и страшную ширь
понимания.
Да, хорошо писать заграничному автору, когда там жизнь бьет ключом, когда он родится на свет уже культурным, когда в самом воздухе висит эта культурная тонкость
понимания, — одним словом, этот заграничный автор несет в
себе громадное культурное наследство, а мы рядом с ним нищие, те жалкие нищие, которые прячут в тряпки собранные по грошикам чужие двугривенные.
Она без науки знала все, что ей нужно было знать, умела всякое дело поставить пред
собой так, чтоб обнять его со всех сторон и уразуметь ясным
пониманием его смысл и значение.
Встретив юный музыкальный талант под руку с юной девицей, она наотрез
себе сказала, что между нею и сим неблагодарным все и навсегда кончено, а между тем это ей было грустно, так что Анна Юрьевна, проснувшись ранее обыкновенного поутру, даже поплакала немного; несмотря на свою развращенность и цинизм в
понимании любви, Анна Юрьевна наедине, сама с
собой, все-таки оставалась женщиной.
Он держал
себя развязно, на всё отвечал поспешно с улыбочкой согласия и
понимания, знаете, с тем особенным выражением, что всё, что вы сделаете или скажете, есть то самое, чего он ожидал.
Долгов, начавший вместе с другими, без всякого, впрочем,
понимания, глотать ужинные блага, стремился поспорить с критиком касательно греческой трагедии и об ее трех единствах. Будучи не в состоянии
себя сдерживать, он ни с того ни с сего возвестил...
Было бы очень хорошо, если б врач имел возможность на
себе проверить многие лекарства. Совсем иное у него было бы
понимание их действия. После укола впервые за последние месяцы спал глубоко и хорошо — без мыслей о моей, обманувшей меня.
Большая часть осталась только при рассудочном
понимании принципа и потому вечно насиловали
себя на такие вещи, которые были им вовсе не по натуре и не по нраву.
Это редко бывает с детьми, особенно с девочками, чтобы их искренне влекли к
себе отцовские профессии, но раз уж это случилось, то такое влечение и
понимание дают блестящие результаты.
А кто понимает, что нужно и как нужно, так тот уже всего
себя на это
понимание и положил, и в практической деятельности шагу ступить не умеет, и сторонится от всякого вмешательства, как Елена, и в домашней среде.
Находя, что приближается в действительности для них решительная минута, которою определится навеки их судьба, мы все еще не хотим сказать
себе: в настоящее время не способны они понять свое положение; не способны поступить благоразумно и вместе великодушно, — только их дети и внуки, воспитанные в других понятиях и привычках, будут уметь действовать как честные и благоразумные граждане, а сами они теперь не пригодны к роли, которая дается им; мы не хотим еще обратить на них слова пророка: «Будут видеть они и не увидят, будут слышать и не услышат, потому что загрубел смысл в этих людях, и оглохли их уши, и закрыли они свои глаза, чтоб не видеть», — нет, мы все еще хотим полагать их способными к
пониманию совершающегося вокруг них и над ними, хотим думать, что они способны последовать мудрому увещанию голоса, желавшего спасти их, и потому мы хотим дать им указание, как им избавиться от бед, неизбежных для людей, не умеющих вовремя сообразить своего положения и воспользоваться выгодами, которые представляет мимолетный час.
— Очень понимаю-с, и позвольте вам заметить, Семен Иванович, что я отнюдь не соглашусь отстать от вас в глубине
понимания вещей, — язвительно и чересчур резко заметил Иван Ильич, — но, однако ж, все-таки возьму на
себя смелость заметить и вам, Степан Никифорович, что вы тоже меня вовсе не поняли…
Происходит нечто невероятное: люди как будто теряют
понимание самых простых вещей, о которых и спорить стыдно; с недоумением спрашиваешь
себя, — неужели нравственная слепота способна доходить до таких пределов?
И все-таки в городе я живу жизнью чистого интеллигента, работая только мозгом. Первое время я пытаюсь против этого бороться, — упражняюсь гирями, делаю гимнастику, совершаю пешие прогулки; но терпения хватает очень ненадолго, до того все это бессмысленно и скучно… И если в будущем физический труд будет находить
себе применение только в спорте, лаун-теннисе, гимнастике и т. п., то перед скукою такого «труда» окажутся бессильными все увещания медицины и все
понимание самих людей.
При таком
понимании учения возможно мучить, грабить, казнить людей, убивать их тысячами на войнах, как это и делают теперь народы, называющие
себя христианами, но невозможно признавать
себя христианами.
Ничто-то ничто, да только ничто это понимает
себя и свое место в мире. А если оно понимает, то понимание-то это не ничто, а что-то такое, что важнее всего этого бесконечного мира, потому что без этого
понимания во мне и других подобных мне существах не было бы и всего того, что я называю этим бесконечным миром.
Общее содержание отрицательного богословия, развиваемого преимущественно в первой и отчасти во второй книге «De divisione naturae», основного трактата Эриугены, последний определяет так: в нем выясняется, что «Бога Ничто из всего, что существует и чего не существует, не выражает в Его сущности, что и сам Он совершенно не знает, что Он есть, ибо Он никоим образом не может быть определяем по величине или свойству, ибо ничто не подходит к Нему и сам Он ничем не постигается, и что сам Он в том, что существует и не существует, собственно говоря, не выражается в самом
себе, — род незнания, превосходящий всякое знание и
понимание»***.
Для рассудка («чистого разума») такое удостоверение, может быть, и является «мистическим» и установляется «верою», но это показывает только всю условность и недостаточность отвлеченно-рассудочного
понимания познания, ибо корень познания жизненно-прагматический, и понятие эмпирии должно уже наперед включать в
себя признак действенности, ощупывающей вещи и отличающей идеальности от реальностей (кантовские «талеры» в воображении или в кошельке) [Имеется в виду рассуждение И. Канта в «Критике чистого разума» (Кант И. Соч · · В 6 т. М., 1964.
Горе тому, кто осмелится приписать Божеству какое-либо качество; ибо качественность есть свойство конечности и потому должна вести к уконечению Бесконечного [Исходя из такого
понимания, и «сефиры» (числом 10), или божественные лучи, которые являются личными носителями качеств бескачественного в
себе эн-софа и посредниками всех отношений Божества к миру, по мнению проф.
Если воплощение души есть зло или некое метафизическое faux pas [Промах, оплошность (фр.).], случайность, то в результате его даже в благоприятном случае, хотя и не получается для души ничего дурного, но и ничего положительного [Впрочем, в этом отношении суждения Плотина не всегда согласуются между
собой: несмотря на то, что жизнь воплощенной души есть зло, она проходит в ней род практических упражнений в добродетели, учится, и это
понимание земной жизни роднит Плотина с… теософией.
Его νους, идеальный организм идей-форм, в идеальной материи имеющий для
себя «подставку», есть, по нашему
пониманию, не что иное, как София, или же в известном смысле то же самое, что и платоновский мир идей.
Но он думает при этом о воскрешении именно этой плоти и на этой земле, иначе трудно понять его мысль (хотя он и высказывает негодование, встретив подобное ее
понимание в письме Вл. Соловьева [Имеется в виду недатированное письмо В. С. Соловьева к Η. Φ. Федорову, в котором он писал, что «простое физическое воскресение умерших само по
себе не может быть целью…
Связь культуры с культом есть вообще грандиозного значения факт в истории человечества, требующий к
себе надлежащего внимания и
понимания.
Мы считаем такое
понимание весьма односторонним, за него была покарана еще философия Гегеля, притязавшая философски дедуцировать все эмпирическое бытие и обанкротившаяся на этом притязании (от него был свободен, до известной степени, даже философский отец имманентизма Кант, утверждавший непознаваемую Ding an sich [Вещь в
себе (нем.) — термин философии И. Канта.], которая есть не что иное, как объект мышления, ему неадекватный).
Исходя из такого
понимания иерархического строения человечества, мы должны признать, что чередование людей во времени, смена поколений, народов, отдельных лиц ни в каком случае не представляет
собой чего-то случайного и чисто эмпирического, но определяется духовной структурой умопостигаемого человечества.
Положительная же ориентация христианства в вопросах общественности исчерпывается началами этики, между тем одна только этика отнюдь не выражает
собой религиозного
понимания вопроса (как геометрия, имеющая дело только с формою, не удовлетворяет потребности в целостном познании тела).
Христианство заключает в
себе совершенно иное
понимание телесности.
Религиозные образы, реализующие и выражающие религиозное содержание, представляют
собою то, что обычно называют мифом. Мифу в религии принадлежит роль, аналогичная той, какая свойственна понятию или суждению в теоретической философии: от его
понимания зависит оценка религиозно-догматического сознания.